05.05.2012 в 18:56
Пишет Лемерт:

буду поднимать


Харьковский язык — яркий и сочный. Он родной брат южнорусского акцента. Очень похоже говорят в Белгороде, в Ростове-на-Дону, в Краснодаре…

В области фонетики у этого говорка особые отношения, как с гласными, так и с согласными. Это более четкое произношение дальних предударных гласных при их «проглатывании» в московской норме и одновременно краткость первого предударного слога при его ощутимом продлении в московском варианте (сравните: [хараво'т] по-харьковски и [хъра:во'т] по-московски.

Обращает на себя внимание и качество звука «в» между гласными и в конце слова, который может «локализоваться» в звук, сходный с английским w (языков = языкоw, у кого = у каwo). Долгий звук «ж» не смягчают. Яркий московский пример, сразу «бросающийся в уши», — мягкое долгое «ж» в таких словах, как езжу, вожжи, позже, а слово дождь, дожди, а также производные от них произносятся через [шт'] и [жд'] соответственно. В произношении согласных больше твердых случаев, особенно в заимствованных словах — акадЭмия, шинЭль; на ощуп.

Характерно сохранение твердости и для украинизмов: мЫска, хЫст, рЭгот (и рЭготать), дЭбЭлый, закапЭлок, порЭпанный. В словах подсвечник, молочница, булочная и подобных обычно «чокают», а не «шокают», как в первопрестольной. Ну а наше «шо» — в пику московскому «че» — особая статья. Различие московского [пъта:му што] и «украинского» [патаму шо] для пытливого слуха весьма явное. Есть и другие неповторимые особенности.

Но полбеды — акцент. Есть словечки, выдающие тебя как разведчика на чужбине. Ты живешь и не предполагаешь, что говоришь на диалекте и эти слова не употребляются нигде больше. Трактор у тебя не тарахтит, а дырчит, а машина фарами не мигает, а блымает. Дети не скачут, а гасают, играя не в салочки, а в квача. Мячик не пинают, а буцают, летом делают в песочнице пасочки вместо куличиков, строят халабуды вместо шалашей, играют в цурки-палки, а не в чижа, а зимой, надев шапочку не с помпончиком, а с бубончиком, катаются на ледяных скользанках, так что потом не шмыгают, а шмургают носом. В игре в резиночку или классики досаднее всего не зарониться, а стратить, ну а в прятки — это когда тебя застукалили, сказав при этом магическую формулу «стукали-пали», и никаких московских «палы-выры». В шариковую ручку вставляют не стержень, а ампулку, карандаш затачивают не лезвием, а чинкой, а стирают свои каракули не ластиком, а резинкой.

Дети подрастают, кто-то становится заучкой и ботаником, а кто-то — нет, не шпаной и не гопником, а сявкой или раклом. В автобусе предъявляют постоянный, а не проездной, а на нужной остановке не сходят, а встают, и не в помятой, а в пожмаканной одежде. Если же автобус так и не пришел, придется идти пешком, но не тащиться, а телепаться. На магазины деньги не транжирят, а растрынькивают. В продуктовом не закупают товар, а скупаются, причем отовариваются в кульки, а не в пакеты. В магазине одежды покупают брюки на змейке, а не на молнии, а к ним не спортивную кофту, а мастерку, причем вместе с тремпелем, и никакой не вешалкой, а также гольф, а не водолазку, а жене — платье со шлейками, а не на бретельках. Если же на все это нет денег, ходят в рабочей фуфайке, но не в телогрейке. Ездят обычно не на дачу, а в сад, и картошку там не сажают, а садят, потому что сажают в тюрьму. Волосы завивают — нет, не щипцами, и не плойкой — а… локоном! Пекут печенье не на протвене, а на противне, скатерть не вытряхивают, а вытрушивают, старый паркет не разламывают, а трощат. Свекольник — это буряковый или холодный борщ, щавелевые щи — это зеленый борщ, а тыквенная каша — гарбузовая.
«Икру заморскую» делают не из баклажанов, а из синеньких, борщ варят не из свеклы, а из буряка и разливают его не половником, а ополонником, и потом громко сербают жидкостью (а не хлюпают!) И, конечно, праздничный стол не обходится без такого блюда, как холодное, которое у москвичей — холодец или студень. Если же надо поесть на ходу — покупают в торговом ларьке (не палатке!) мивину (не роллтон и не доширак!)

Есть и довольно ощутимые отличия в акцентуации. Многие ударения отличаются от прописанных в словарях — рАкушка, мусоропрОвод, дешевизнА, дороговизнА, рОженица, закутОк, Инсульт, домовОй (как прилагательное), дворовОй, договорнОй, нАчала, пОняла, перЕдал, заподозрИть. В большинстве случаев тому виной иноударность тождественных слов в украинском. Похожее происходит и со словами крапивА (укр. кропивА, рус. лит. крапИва), шелкОвица (укр. шовкОвиця, рус. лит. шелковИца), мАляр, стОляр — тоже как в украинском (вместо малЯр, столЯр), крЕмень (укр. крЕмiнь, лит. кремЕнь), кОрысть (лит. корЫсть), сИроты (вместо сирОты), пОминки (вместо помИнки), вечЕря (вместо вЕчеря), цЫган (лит. цыгАн), скорОпись, тайнОпись (ср. укр. скорОпис, тайнОпис, лит. скОропись, тАйнопись), апОстроф (ср. укр. апОстроф, лит. апострОф), сорокОвый (укр. сорокОвий при рус. лит. сороковОй), сливОвый, грушОвый (укр. сливОвий, грушЕвий, рус. лит. слИвовый, грУшевый), кухОнный (вместо кУхонный), возможно, и зАнятый, а не занятОй под влиянием укр. зАйнятий; разнИться, которое отражает украинское рiзнИтися (рус. лит. рАзниться), сЕрдиться (укр. сЕрдитися), крЕпят, закрЕпят (укр. крIплять, закрIплять), брАла, порвАла, развЕденный, перенЕсенный, вклЮченный… Et cetera, et cetera. Все вышеперечисленное даже не считается неправильным — так говорят многие, если не большинство, включая учителей словесности. То есть мы имеем дело с региональной нормой.

Международный день родного языка, провозглашенный Генеральной конференцией ЮНЕСКО в ноябре 1999 года, отмечается каждый год с февраля 2000 года для содействия языковому и культурному разнообразию и многоязычию

Есть и грамматические отличия. Так, в речи бытует форма повелительного наклонения: едь — москвич скажет «езжай» (литературная норма — поезжай). Часто употребляется предлог «с» в значении «из» — «с какого ты района?». Тут говорят тапок (тапочек) и кроссовок, а склонение слова туфля — это вообще поэма. Она тоже стала «мужчиной» — туфель, в крайнем случае (редко) — это туфлЯ. Равнение на мужчин приняла и сандалия: сандаль (мн. ч. сандали). И конечно — приставочные глаголы с «-лазить» (перелазить, слазить, вылазить) вместо московских перелезать, слезать, вылезать.

Особая статья — «смачные» служебные словечки. Частицы и междометия выдают место рождения их пользователя, выражая при этом всю гамму чувств: частица «та» — их силу («та ты шо!», «та ну тебя» — москвич употребит здесь «да»: «да ты че!»), частица «чи ни» — пренебрежение и нигилизм («чи ни красавец!» — московские тут скажут «тоже мне красавец», «подумаешь красавец»), междометие «тю» — удивление, недовольство, разочарование, «ля» — желание привлечь внимание (мол, «да ты глянь»).

Но, пожалуй, главное отличие местного говора от московского: не укрАинский он, а украИнский!


URL записи